Это может показаться странным. Парить над головами прикованных к земле, соревноваться с орлами и летать с кондорами, танцевать в воздухе, оседлать ветер, а не шумный металлический ящик или хитроумное изобретение из пластика, материи и ремней, плыть на собственных широких, сильных, роскошных, распростертых крыльях -- как может это быть чем-то иным, кроме радости и свободы? Какими скучными, с угрюмым сердцем и свинцовой душой должны быть гайряне, чтобы считать умеющих летать калеками!

Однако, у них есть на это свои причины. Дело в том, что крылатые гайряне не могут доверять своим крыльям.

Никаких погрешностей в конструкции крыльев нет. При самой малой практике они восхитительно служат для небольших полетов, для скольжения по воздуху без всяких усилий и для парения на восходящих потоках, а при большей практике -- для трюков, фокусов и кувырканий, для воздушной акробатики. Когда крылатые полностью возмужают, то могут достичь большой выносливости, если летают регулярно. Они могут оставаться на крыле почти до бесконечности. Многие научаются даже спать в воздухе. Были отмечены полеты на две тысячи миль с короткими порхающими остановками на еду. Большинство таких очень далеких полетов совершаются женщинами, чьи более легкие тела и костная структура дают им преимущество на дальних дистанциях. Мужчины с их более мощной мускулатурой брали бы призы в полетах на скорость, если бы такие соревнования проводились. Ибо гайряне, по крайней мере бескрылое большинство, не интересуются рекордами и призами, и уж конечно не в соревнованиях, где весьма велик риск смерти.

Проблема заключается в том, что крылья летателей подвержены внезапным, тотальным, катастрофическим отказам. Специалисты по полетам и медики-исследователи на Гае и в других местах не смогли найти причины этого. Конструкция крыльев не имеет заметных недостатков, поэтому отказы, должно быть, вызываются еще не обнаруженными физическими или психологическими факторами, какой-то несовместимостью alar processes (крыльевых выступов) с остальным телом.