Павшие летатели и те, кто предпочел не летать, должны всю жизнь волочить за собой свои крылья, волочить по улицам, волочить вверх и вниз по лестницам. Их измененная костная структура не слишком подходит для приземленной жизни; передвигаясь пешком, они легко устают, они страдают от множества переломов, растяжений сухожилий и мышц. Немногие из нелетающих летателей доживают до шестидесяти.

Те же, кто летает, при каждом старте глядят в лицо смерти. Тем не менее, некоторые продолжают летать и в восемьдесят лет.

Взлет -- чудесное зрелище. Человеческие существа оказались не столь неуклюжи, как я ожидала, помня совершенно лишенное грации трепыхание таких мастеров воздуха, как пеликаны и лебеди, ложащиеся на крыло. Конечно, гораздо легче взлетать с шеста или с высокого места, но если ничего подходящего нет поблизости, все, что нужно -- это пробежать двадцать-двадцать пять метров, достаточных, чтобы пару раз поднять и опустить большие распростертые крылья, потом еще шаг, который уже не касается земли, а потом они вверху, в воздухе, парят -- и, может быть, еще покружатся над головой, чтобы улыбнуться и помахать рукой вниз, в запрокинутые лица тех, что на земле, прежде чем стрелой промчаться над крышами или над холмами.

Они летают, плотно сжав ноги, немного выгнув тело назад и растопырив ножные перья наподобие ястребиного хвоста. Так как руки не имеют общей мускулатурной связи с крыльями (крылатые гайряне -- существа с шестью конечностями), руки могут быть прижаты к бокам, чтобы уменьшить сопротивление воздуха и увеличить скорость. В неспешном полете летатели могут что-нибудь делать руками -- почесать голову, почистить фрукт, рисовать вид местности с воздуха, держать ребенка. Хотя последнее я видела лишь однажды, и это меня обеспокоило.

Несколько раз я разговаривала к крылатым гайрянином по имени Ардиадиа; ниже следуют его собственные слова, записанные с его разрешения во время наших разговоров.