- Простите меня, - сказал он, - вот только в беде и понял, что кроме тебя Татьяна ехать мне не к кому. Кругом ложь  и лицемерие, всё как в моем мюзикле!!! Только вы меня приняли, приютили, а остальным и дела нет, все гонят, все отказывают!

- Так это кто тебя так отделал? - спросила Татьяна, осторожно освобождая свою руку из благодарственного пожатия Алмаза. - И за что?

- Хулиганы на улице, - ответил Алмаз, - пошел в казино «Тубеан» тут недалеко от вас, поиграл, выпил вина, вышел ловить такси, они подошли, говорят - дай закурить. Я дал им сигарету, а они мне лицо кулаком и стали пинать ногами. А потом украли мой бумажник, мобильный телефон и убежали.

- А что охрана казино, милиция? – спросил Краб.

Алмаз еще раз вздохнул из чего стало ясно, что охрана казино не вмешалась, у них ведь своя территория, а на улице хоть убивать будут – их это не касается. А милиция не подоспела, она ж долго едет и пояснил:

- Я уже ведь отошёл от казино, пошел в сторону центра, думал по пути такси поймаю, а они и привязались?

- Кто хоть были – пацаны или взрослые? – спросила Татьяна.

- Скинхеды, бритоголовые, со свастиками на рукавах… - со вздохом ответил Алмаз. - Кричали, мол, убирайся из России, чурка!

Певец и правда на славянина мало походил и работал под грека и даже пел с легким акцентом, хотя говорил по-русски безо всякого акцента и родился где-то под Ростовом в бедной еврейской семье.

- Они тебя не узнали? – удивилась Татьяна. – Твое лицо с каждого плаката в Москве глядит…

- Думаешь это быдло, этих скинхедов искусство интересует? – с горечью спросил Алмаз. – Им бы только на стадионе поорать «Спартак – чемпион!», да пивными бутылками покидаться в дорогие витрины. Уроды безмозглые…

Татьяна и Краб промолчали на обличительную тираду певца, а он закончил пыхтеть, как самовар и спросил: