- Все пальцы хозяйские, - пояснил эксперт, исследовав отпечатки на ручке двери, недопитом стакане с водой, на клеенке стола и дверцах шкафа, а вот с окурками повозимся.

Под столом было разбросано полкоробки недокуренных папирос.

- Он всегда был таким неряхой? - спросил у Захарова Саблин.

- Наоборот! - воскликнул тот. - Аккуратист. Вы только на стены поглядите.

- Может быть, волновался, - подумал вслух Саблин. - Или курил не он?

- Интересно получается, - заметил эксперт, - когда мы уезжали с места преступления, я увидел окурок. Даже машину остановил, чтобы подобрать. Тот же "Беломор", и так же изжеваны и смяты папиросы. Может быть, убитый курил или убийца.

Обыск ничего не дал, только кратенькую записку на листке из блокнота:

"Заходил. Не застал. Со здоровьем плохо. Врачи настаивают на операции. Придется в больницу лечь. Митрий".

- Кого на ипподроме зовут Митрий? - спросил Саблин.

- Плешина. Он сейчас Огонька работает.

- Так он же Михаил Иваныч?

- Давно это случилось. Когда еще поддужным у самого Рожкина был, так тот и повелел ему Митрием зваться. Сам-то он тоже был Михаил Иваныч. Чтобы не путали. Ну и повелось: Митрий да Митрий. Классный наездник. Призер.

* * *

Накануне Плешину сделали операцию. Когда Саблин вошел к нему, набросив на плечи белый халат, он лежал на спине, сложив руки на груди.

Саблин назвал себя, но удивления не вызвал.

- Что сделал страшного? - спросил Плешин, не двигаясь.

- Не вы, но кое-кто сделал.

- С Огоньком что-нибудь?

- С Огоньком все нормально, но конюх его убит.