- Тогда скажем иначе. Ефиму? - вновь спросил он.

- Кому?

- Вы слышали это имя? От Каринцева хотя бы.

- Никогда.

- А почему его фотокарточка оказалась в кармане у Колоскова?

- Понятия не имею. Кто этот Ефим Колосков?

- Конюх, - улыбнулся Саблин.

- Так почему же вы, старший инспектор уголовного розыска, идете ко мне, художнице Дома моделей, спрашивать о делах какого-то конюха? Что-то случилось на ипподроме? Допускаю. Но уверяю вас, что ни я, ни доктор технических наук Максим Каринцев не имеем к сему никакого отношения. Может быть, ваш конюх украл эту карточку или нашел ее на трибунах? Так идите на ипподром и задавайте там свои вопросы.

"Значит, Фрязина ничего не рассказала ей ни об убийстве конюха, ни об этой злосчастной карточке, - подумал Саблин. - Интересно, почему? Очень интересно!.."

- Тогда простите, - сказал он художнице. - Я охотно воспользуюсь вашим советом.

Глава четвертая

Человек вошел в будку телефона-автомата, плотно прикрыл за собой тяжелую дверь, бросил в щель двухкопеечную монетку, сверяясь с клочком бумажки, набрал номер.

- Але! - сказал он с хрипотцой, то ли естественной - простыл, то ли с намеренной. - Але! Дом литераторов? Там у вас рядышком дипломат сидеть должен. Американский. Есть такой? Кликните его, будьте ласковы, это с парка звонят, с таксомоторного... - подождал, переминаясь с ноги на ногу. - Але! Это вы? Тут какое дело: все утверждено, деньги выделяют... Ага. Ага... Ждать?.. Ладно, дело привычное, подождем... - повесил трубку, стукнул кулаком по автомату: монетка назад не выскочила, глубоко провалилась. - Дело привычное, - повторил он, ни к кому, впрочем, не обращаясь, вышел из будки, пошлепал растоптанными сандалетами по горячему асфальту.

* * *

Гриднев выбрался из тесного зальчика Дома литераторов - Малого зала, как он именовался в пригласительном билете, закрыл за собой дверь и облегченно вздохнул: слава богу, отсидел свое на этой говорильне.