- Шакалы сицилийцы ничего не знали про акции, - продолжал он. - Сегодня этих сицилийцев где только нет, а в те времена выше Бостона они не забирались. Узнай они про акции, пиши пропало. Обобрали бы меня как липку и отправили в Штаты подыхать на пенсионное пособие и продуктовые карточки. Он зашаркал обратно в комнату. В руках у него были зеленые пластмассовые стаканчики вроде тех, какие дают в день пуска новой бензоколонки. Заправил бак - получай бесплатную газировку. Дюссандер передал Тодду один стакан.

- Пять лет я жил припеваючи на проценты с этих акций, но потом пришлось кое с чем расстаться, чтобы купить вот этот дом и скромный коттедж на побережье. Потом инфляция. Экономический спад. Я продал коттедж, затем пришел черед акций...

Тоска зеленая, подумал про себя Тодд. Не затем он здесь, чтобы выслушивать причитания из-за каких-то там потерянных акций. Тодд поднес стаканчик к губам, вдруг рука его замерла. На лице опять засияла улыбка - в ней сквозило восхищение собственной проницательностью. Он протянул стаканчик Дюссандеру.

- Отпейте сначала вы, - сказал он с ехидцей.

Дюссандер вытаращился на него, потом закатил глаза к потолку.

- Gruss Gott!!! <Привет! (нем.)> - Он взял стаканчик, сделал два глотка и вернул его Тодду. - Не задохнулся, как видишь. Не хватаюсь за горло. Никакой горечи во рту. Это молоко, мой мальчик. Мо-ло-ко.

На коробке нарисована улыбающаяся корова.

Тодд пристально понаблюдал за ним, затем пригубил содержимое. В самом деле, на вкус - молоко, но что-то у него пропала жажда. Он поставил стаканчик. Дюссандер пожал плечами и, отпив из своего стакана, с наслаждением зачмокал губами.

- Шнапс? - спросил Тодд.