- Виски. Выдержанное. Отличная штука. А главное, дешевая.

Тодд в тоске затеребил шов на джинсах.

- Н-да, - отреагировал Дюссандер, - словом, если ты рассчитывал сорвать хороший куш, объект ты выбрал самый неподходящий.

- Чего?

- Для шантажа, - пояснил Дюссандер. - Разве это слово не знакомо тебе по телесериалу "Мэнникс"? Вымогательство. Если я тебя правильно...

Тодд захохотал - громко, по-мальчишечьи. Он мотал головой, пытаясь что-то сказать, но лишь давился от хохота.

- Значит, неправильно, - выдохнул Дюссандер. Лицо его сделалось еще более землистым, а взгляд еще более затравленным, чем в начале их разговора.

Тодд, просмеявшись, произнес с неподдельной искренностью:

- Да я просто хочу услышать про это. Вот и все, ничего больше. Честное слово.

- Услышать про это?? - эхом отозвался Дюссандер. Он был совершенно сбит с толку.

Тодд подался вперед, уперев локти в колени.

- Ну, ясное дело. Про зондеркоманды. И газовые камеры. И смертников, которые сами вырывали себе могилы. Про... - Он облизнул губы. - Про допросы. И эксперименты над заключенными. Про всю эту чернуху.

Дюссандер разглядывал его с тупым любопытством, как мог бы ветеринар разглядывать кошку, только что родившую котят с двумя головами. И наконец тихо вымолвил:

- Ты чудовище. Тодд хмыкнул.

- В книжках, которые я прочел, именно это говорилось про вас, мистер Дюссандер. Не я - вы посылали их в печь. Пропускная способность - две тысячи заключенных в день. После вашего приезда в Патэн - три тысячи. Три с половиной - перед тем как пришли русские и положили этому конец. Гиммлер назвал вас мастером своего дела и наградил медалью. Так кто из нас чудовище?

- Это все грязная ложь, придуманная Америкой! - Дюссандер резко поставил стаканчик, расплескав виски на стол и себе на руку. - По сравнению с вашими политиками доктор Геббельс - дитя, гукающее над книжкой с картинками.