Но однажды жена сказала страшную сущую правду:

- Да, мой милый, я очень почувствовала разницу. Отныне я не могу позволить себе купить нашему мальчику живые фрукты! Понимаешь ты своей тонкой поэтической душой, сердцем, наконец! Ребенку нужны полноценные витамины. Ребенок растет... Он должен, обязан полноценно кушать, чтоб... Ты же отец. Вспомни...

Муж, не дослушав справедливых изуверских упреков, бежал из белой стройной башни-дома. И бежал в очередное издательство с новым тощим поэтическим сборником.

Там на машинописных форматных листах жили стихи и поэма. Поэма про светлую волшебную любовь к жене и этому сказочному миру. В этой обыкновенной стихотворной поэме муж вновь и вновь объяснялся в космической, то есть неземной, неизъяснимой и потому вечной любви к жене, которая волею Господа Бога стала его суженой, стала матерью его сына, стала его единственным вдохновением, - стала его жизнью.

В прочих стихах муж с уже ослабевшим, пригасшим поэтическим пылом, но все равно не скупясь, раздавал дифирамбы и земным модно завитым белолицым березкам и сельской из детства речушке неторопливой, в пахучей ряске и с непременным вечерним концертом лягушечьего хора, и...

И вот в один солнечный душно-тополиный день приключилась настоящая беда для мужа. Ему в одной солидной редакции, где его принимали за нормального обыкновенного даровитого стихотворца и щадно печатали, со всей возможной доброжелательностью сказали:

- Старик, разумеется, ты поэт... А по мне, - тебе давно место в столичной секции. Вот... Но это так, к слову. Ты сиди, не перебивай, вникай в действительность! Вашему брату, который... Который любит жену, березки, лягушек и прочие жизненно необходимые символы, - в данный исторический отрезок времени, непроханжа. Не нужны вы никому! Люди сейчас заняты совершенно обратным смыслом. Люди хотят стать сволочью. Понимаешь, кто быстрее... Чем крупнее сволочь, тем ему больше почета и благ.