- Ты есть пацайн! - на ломаном русском кричал офицер. - Отвечайт! Ты есть местни?

- Местный я, - подтвердил Володя.

- Показат дорога на Михайловка! - приказал офицер, и Володе показалось, что он пьян. - Зо, зо, Михайловка, так есть название.

Володя повел их к деревне. Слышно было, как немцы, сопровождавшие колонну, покрикивали:

- Бистро, бистро, рус!

По пути к деревне офицер протрезвел и спросил:

- Куда шел, мальчик?

- Я шел в свою деревню, - ответил Володя.

Ответ показался немцу удачным, и он отпустил Володю, подарив ему пачку сигарет.

- Есть подарок за работ, - пояснил он.

- Веселый офицер, - улыбнулся Володя, рассказывая эту историю. - Все время по дороге что-то лопотал своим, те за животы держались.

- Куда поместили заложников? - спросил капитан.

- В школу.

- Сколько немцев?

- Насчитал около двадцати.

- А в Михайловке до этого сколько было? - спросил Скориков.

- Около сотни, если не больше.

- Ясно? - спросил капитан. - Засиделись мы в лесу, как медведи в берлоге, не ровен час, шерстью обрастем...

РЕКА ПАМЯТИ

Резкие длинные тени обозначились на деревянном столе, на лавке, на земляном полу. Коптилка ярко вспыхнула, потом замигала и погасла. И я погрузился в сон...

Снился ветер над зеленым раздольем поля; трава была удивительно рослой, шершавой на ощупь; было тепло, ясно, но солнца не было видно. Как будто бы пряталось оно за высоким загривком холма, заросшего дикими голубыми травами и незнакомыми цветами. Сухие стебли касались моей шеи и подбородка. Я шел к вершине холма. Сильное ровное движение воздуха над моей головой я ощущал поднятыми ладонями. Чем ближе к вершине, тем реже становилась трава и тем звонче была песня ветра.

Под ногами - зелено-голубые волны. Зоркими мальчишечьими глазами я поймал две тени. Увидел гривы и горячие глаза коней. Внезапно испугавшись чего-то, они застыли на мгновение и понеслись так, что у меня дух захватило: гривы гнедых разметаны ветром, уши прижаты, ног не видно над травой.