- Нам помогут, - твердо сказал Нармурад.

- Кто поможет? - спросил Кадыркул-ака, другой товарищ отца.

Ходжиакбар слышит короткий ответ Нармурада:

- Люди из России.

- Чем они могут помочь? Там, на западе, бесконечные войны, вот уже много лет воюют, кто там будет на полях работать, скажи-ка, Нармурад?

- Разве амбары ишанов и баев пусты?

- Нам больше по вкусу травяная мука, Нармурад. - Кадыркул-ака усмехнулся, но при этом на его лице морщины обозначились так резко, что казалось, будто он злобно оскалился.

- Я вижу, ты правильный человек, Кадыркул-ака, все понимаешь.

- Всю жизнь учу дедовскую мудрость, друг мой Нармурад, но, видно, не все еще до конца постиг. Что ты там сказал об ишанах и баях?

- Нужно взять у них пшеницу, как это сделали в России...

- Ты думаешь, они ее отдадут?

- Отдадут, если постучать прикладом винтовки в амбарную дверь.

- Что же ты хочешь от меня, Нармурад?

- Чтобы ты помог добыть хлеб для себя и других.

- Мне нужно подумать, Нармурад, хорошенько подумать, ведь у меня жена и дети. Слышал я, что никто не отдает ключей от амбара просто так, задаром. Что я должен отдать за эти ключи, вот в чем вопрос. Дай подумать...

- Воды будет поровну у всех. - Это слова отца...

Ходжиакбар помнит, как по улице несли на носилках раненого человека. Отец шел за носилками, а потом вернулся хмурый, неразговорчивый. Прошло несколько дней, и нагрянули басмачи. Они увели отца. Навсегда.

После рассказов Ходжиакбара я вижу иногда, как точно через матовое стекло проступает улица восточного города. По улице идет юноша, наверное, Ходжиакбар. Появляются тени под чинарами, глинобитные дома, прохожие; белый как лунь старик отдыхает прямо на земле, под стеной. Розоватые стены медресе, коричневый портал и минареты, освещенные косыми лучами солнца, цветные пятна тюбетеек и женской одежды...