И все четыре часа Элис рассказывал об этом лётчику. Лётчик закипал, как чайник на плите, но молчал. Терпел. Он был виноват. Он неправильно рассчитал угол вхождения в эфиропаузу, их отнесло чёрт-те куда и вместо того, чтобы спокойно и с достоинством спускаться витками над аэродромом, Элис вынужден был тащиться по прямой над проклятым Ацидалийским морем. Ещё повезло, что погода выдалась лётная.

Теперь охромевший, но счастливый Элис тихонько выруливал на перрон аэродрома, а лётчик подозрительно озирался. Механики на Деймосе оказались славными парнями и чем могли – помогли, но Марс встречал его неприветливо. Как-то дальше пойдут дела… Аэровокзал не производил приятного впечатления. Ещё до того, как Элис начал выруливать, лётчик постановил, что здесь триплан не оставит. Может, зрение его обманывало, но даже стёкла портовых терминалов были нецелые. Снег убирали здесь редко, а ангары выглядели хуже, чем хуторский козлятник. Лётчик напряжённо размышлял. «Элис сегодня не взлетит, – понимал он, – да и я не взлечу, никаких сил не осталось. Найдётся ли тут грузовик?»

Элис остановился. Налетал ветер, неоткуда было взяться колодкам под колёсами шасси, и самолёт сладко вздрагивал всем корпусом, точно потягивался. Он наслаждался покоем.

«Пропади оно всё пропадом! – решил лётчик. – Спрошу телефон и закажу грузовик из Ацидалии. В Ацидалии всё есть».

С тем он открыл кокпит и вдохнул морозный воздух марсианской зимы.

Немедленно лётчик ощутил волчий голод, а муторное утомление целых суток превратилось в неодолимую слабость. Сон наступил, как великанская нога на голову. Есть и спать захотелось одинаково сильно, и, кажется, только поэтому он не заснул на месте. Сейчас он мог бы отключиться прямо в Элисе. Пожалуй, Элис, застывший в блаженном оцепенении, возражать бы не стал… Лётчик крякнул, потёр лицо ладонями, мучительно жмурясь. Много ещё ждало дел.

Авиатехник появился внезапно, как чёртик из табакерки. Порт Раннай не походил на место, где люди усердно работают, помощи лётчик не ждал, и тем больше была его радость.