На следующий день уже католический священник, отец Иоганн, бледный, как полотно, смотрел на меня с ужасом в глазах и по его лбу катились крупные капли пота. Точно такому же испытанию я подверг остальных четверых попов и под занавес обрушил то же самое на голову нагловатой и бойкой дамочки-психолога, которая ушла из комнаты для собеседований рыдая. Ну, а как только я провёл первую психическую атаку, то тут же сел и накатал по толстенной жалобе на всех шестерых священнослужителей и на дамочку-психолога, раскритиковав их в пух и прах и за петрушку в бороде, и за слишком холёный вид, и за неуместно прозрачную блузку, причём в очень жесткой форме и снова потребовал встречи с ними, а также с начальником тюрьмы. Её я мог потребовать только раз в три месяца. Вместе с тем я мог так же терзать его заместителей по разу в месяц, а вместе с ними истязать своими симптомами каждую неделю тюремного лекаря.

Всё остальное время я проводил занимаясь физическими упражнениями и даже купил себе в тюремной лавке муляжи различных мечей, боевых шестов и прочих орудий убийства. Наверное за мной очень внимательно наблюдали, раз так и не допустили ни одной очной встречи с живыми людьми, а через некоторое время, когда я ударом кулака прогнул стальную столешницу, даже тюремные роботы, выводя меня три раза в неделю на два часа в тюремную оранжерею на прогулку, держались от меня на втрое большей дистанции и всегда держали манипуляторах наготове пару пистолетов с ловчими сетями. Ну, как раз с роботами мне было не привыкать работать очень жестко. В общем я заставил их себя уважать за эти десять месяцев, но что самое приятное, за это время сменилось уже семь психологов, одиннадцать попов и два заместителя начальника тюрьмы. Сам он держался, но я так думаю, что второго трёхчасового разговора со мной ожидал с ужасом, так как после первого он тоже сильно взбледнул с лица.

Нечего даже говорить о том, что количество жалоб, заявлений, прошений и прочих писулек, исходивших от меня, увеличивалось чуть ли не в геометрической прогрессии, а ведь их все бюрократическая машина была просто обязана прочитать и дать мне хотя бы отписку в качестве ответа.