Ну, а остальные сто восемьдесят лет я провёл в состоянии анабиоза. Увы, но ни один человек не может выдержать больше полугода полёта на гравилёте по той причине, что эту чёртову трубу постоянно заполняет чуть слышный инфразвук - результат работы гравитационных двигателей. Зато анабиоз его прекрасно отсекает от твоего сознания, что даёт возможность последовательно пробуждать вахту за вахтой. Сосунки переносят инфразвук хуже, чем старые, матёрые гравитационные волки и потому вахта у них короче и длится всего два месяца. К тому же полёт со сверхсветовой скоростью на гравитационных двигателях вдоль гравитационной струны возможен только на относительно небольшие расстояния в три, четыре тысячи световых лет и занимает три, четыре года.

Мне довелось совершить три сверхдальних полёта на семь, восемь с половиной и десять тысяч светолет и все три в качестве шеф-пилота финишера. Это особая специализация. В зависимости от сложности звёздной обстановки на месте прибытия, финишная часть полёта занимает от трёх до шести месяцев и она самая напряженная. Проложить гравитационную струну от границ Солнечной системы, в плоскости эклиптики которой летает по орбите уже сто восемьдесят три стартовых установки, сможет даже начинающий пилот-гравилётчик, а вот обрубить её так, чтобы она тихо и плавно рассеялась в космическом пространстве, под силу далеко не каждому опытному пилоту. О, это целое искусство, не говоря о том, что вся команда финишеров, состоящая из трёх пилотов-навигаторов, двух инженеров-энергетиков, двух бортинженеров и двух медиков, спецов в области анабиоза, должна работать чётко и слаженно. Моя команда «Синяя птица» не зря считалась одной из самых лучших. За семьдесят с лишним лет работы мы не потеряли ни одного спящего в анабиозе пассажира и всегда прилетали точно по графику.

Даже наземники, с которыми гравилётчики почти не общаются, и те это оценили. Когда на борт какой-нибудь посудины поднималась «Синяя птица», в неё обычно битком набивалось пассажиров.