Было примерно восемь часов утра, когда пятого февраля две тысячи триста пятьдесят седьмого года я, Матвей Иванович Бунчук, родившийся двенадцатого января две тысячи сто шестого года, начал отбывать три пожизненных срока за то преступление, которого не совершал и которого вообще не было. Камера мне досталась точно такая же, как и на Плутоне - четыре тускло серые стальные стены, откидная койка, стол с пустой полкой над ним, приделанный к тёмно-зелёному стальному полу стул, душ, умывальник с зеркалом над ним, унитаз из нержавейки и шкафчик для тюремной одежды. Из вещей у меня с собой не было ничего, даже носового платка и я думаю, что не скоро появятся. Официально считается, что мне двести пятьдесят один год, но это не совсем так. В две тысячи сто тридцать первом, закончив космическую академию ВКС Земли, я стал пилотом космического гравилёта и с той поры практически живу в космосе. За это время я провёл на поверхности Земли едва ли пять лет в общей сложности. У меня есть сын-наземник и бывшая жена, возможно внуки и правнуки, а может быть они уже давно живут в какой-нибудь колонии. Мне, во всяком случае, об этом неизвестно.

Мой чистый лётный стаж составляет тридцать шесть лет и из них двадцать девять я летал сначала пилотом-финишером, а последние восемнадцать шеф-пилотом финишером. Ещё пять лет я провёл на разных планетах и всего совершил за эти годы восемьдесят четыре межзвёздных полёта, то есть сорок два полных рейса туда и обратно различной продолжительности. Таким образом мой фактический возраст на сегодня составляет семьдесят один год, но из него можно смело вычеркнуть те тридцать шесть лет, что я пилотировал космические корабли-гравилёты в космосе и вот почему - во время полёта в космосе ведь ничего не происходит и ты попросту превращаешься в функцию.