– Изменяешь… - грустно сказала она.

– Вика… - проскулил Артём. - Ну я же платонически…

– Платонически… - Виктория смахнула слезу. - Значит, сердце твое принадлежит ей, - сдавленно продолжала она, - а мне ты что оставляешь? Гениталии?

– Вика! - вскричал он. - Но это ведь и твоя Родина! И ты не можешь не чувствовать к ней…

– Да, - твердо отвечала Виктория. - Но мое чувство не переходит в навязчивую идею.

– Сверхценную, - тут же поправил он. Поправка была важна: сверхценные идеи в отличие от навязчивых могут возникать и у психически здоровых людей.

– Нет, именно навязчивую!

– Послушай… - Артём осторожно прокашлялся. Виктория, конечно же, ошибалась, но спорить в данном случае не стоило. - Кодирование - крайнее средство. Ну и какой в нем сейчас смысл? Ты же видишь, я вполне себя контролирую…

– А ты знаешь, что нежелание лечиться называется негативизмом? И тоже лечится!

– Слышала звон… - несколько даже разочарованно хмыкнул Артём, давно вызубривший «Толковый словарь психиатрических терминов» от корки до корки. - Пассивный негативизм наблюдается, запомни, у кататоников, при прогрессивном параличе и при старческом слабоумии. А у меня, прости, ни того, ни другого, ни третьего… Навязчивая идея! - фыркнул он. - Вот где навязчивая идея, вот! - И Артём, резко выйдя из себя, ткнул вилкой в сторону висящего на стене портрета. - Помешательство в чистом виде!

Побледнела, отшатнулась.

– Но ты же сам за него голосовал… - с болью сказала она. Скомкал салфетку, вскочил.

– Голосовал! Но это еще не повод вывешивать на кухне иконостас! Прекрасные глаза Виктории, устремленные на супруга с жалостью и ужасом, наполнялись слезами. Затем она всхлипнула и порывисто отвернулась к прозрачной кружевной занавеске. Артём понял, что опять не прав, и, приблизившись к жене сзади, обнял ее округлившиеся от правильной жизни плечи.

– Вика, - заискивающе начал он. - Сегодня сам вот врачу показался… В тарелке стыла недоеденная отбивная.