– Что-что? - изумился Артём. - Это кого же я совращаю?
– Читателей! - Из кармана халатика Викторией немедленно была извлечена книжица - тоненькая, беленькая, изданная за свой счет и тем не менее настоящая, бумажная. Улика. Узкое лицо Стратополоха чуть вздернулось, тонкие губы тронула надменная улыбка.
– И что же там такого совратительного?
– Вот, - глухо сказала Виктория, листая. - Вот… «Серебряны Твои травы… и родники Твои зрячи…»
– Да-да… - рассеянно отозвался Артём, а у самого в глубине зрачков тлело злорадство. - Мы как раз сегодня с Валерием Львовичем это стихотворение и обсуждали…
– Кто такой Валерий Львович?
– Ай-яй-яй-яй… В поликлинику-то, видать, уже и дорожку забыла. Валерий Львович - наш новый психотерапевт.
– И он…
– Оценил, - с удовольствием выговорил Артём. - Я, собственно, чего к нему ходил-то? Думаю: а не злоупотребляю ли я метафорами? Яркие краски, знаешь, свойственны истероидам… Нет, говорит, в самый раз. Оч-чень, говорит, запоминающийся женский образ.
– Женский?!
– Ну не мужской же, согласись. Так что прошел собеседование по собственному желанию. Вот, кстати… - Артём извлек из внутреннего кармана пиджака вчетверо сложенную бумагу, развернул. - Все чин по чину, как видишь. Штамп, печать…
– Ты что, взятку дал участковому? - испуганно глядя на мужа, спросила Виктория шепотом.
– Обижаешь! - Вздернув голову еще выше, Артём спрятал бумагу. Прошествовал мимо остолбеневшей супруги и вышел вон.
– Иди-иди! - запоздало крикнула она вослед. - А то там, не дай бог, без тебя Родину на хор поставят!..
И ударилась в слезы.
Глава 4. На улице
Да еще безумный, убежавший из больницы,
Выскочил, растерзанный…
Вырвался! Как и всякий закоренелый грешник, он чувствовал при этом одновременно и стыд, и радость.