- Бросай оружие, янки, - триумфально улыбнулся Старрет. - Или стреляй, если хочешь. Но прежде чем прострелишь Данкре, я тебя сам пристрелю.

Наступило недолгое зловещее молчание - оно было прервано неожиданным звуком маленьких золотых рогов.

Их звуки разогнали мрак убийства, нависший над лагерем, осветили его, рассеяли, как солнце рассеивает тьму. Хватка Старрета расслабилась.

Из-за деревьев в сотне ярдов вышла Суарра.

С головы и до стройных ног ее покрывал зеленый плащ. В волосах блестела изогнутая полоска изумрудов. Золотые браслеты, усаженные драгоценными камнями, украшали ее руки и ноги. За ней спокойно шла снежно-белая лама. На шею животному был одет широкий золотой воротник, с которого свисали многочисленные цепочки с маленькими золотыми колокольчиками. По бокам ламы висели корзины, сплетенные, казалось, из сверкающих желтых нитей.

И никакого войска вокруг нее. Она не привела с собой ни мстителей, ни палачей. Рядом с ламой шел единственный сопровождающий девушки, в просторном красно-желтом балахоне, с капюшоном, совершенно закрывавшим его лицо. Единственным его оружием был длинный зеленый посох. Этот человек был согбен и шел приплясывая и приволакивая ноги, он делал несколько маленьких шагов вперед, потом шаг назад, и все вместе это создавало впечатление, что под балахоном не человек, а какая-то большая птица. Они подошли ближе, и Грейдон увидел, что рука, сжимающая посох, тонкая и бледная, ее цвет выдает древний-древний возраст владельца.

Испытывая ужас, Грейдон попытался освободить руки. Зачем она вернулась - да еще так? Без охраны? С одним сопровождающим, да и тот старик? И вся в золоте и драгоценностях? Ведь он предупредил ее; она должна понимать, что ей угрожает. Как будто она пришла в таком виде сознательно - чтобы раздуть алчность, которой ей больше всего следует опасаться.

- Diable! - прошептал Данкре. - Изумруды!

- Боже, что за девушка! - выдохнул Старрет, его толстые ноздри раздувались, в глазах сверкнул красный огонь.