— Это Аржун! — вздохнула Марика. — Как я сразу не догадалась! Только он мог проболтаться. Негодяй! — и тут же спохватилась, что сказала слишком много. — Ладно, Соня, ты моя подруга и имеешь право знать Аржун — это наказание для нашей семьи. Он брат моего отца, настоящий пьяница и бабник! Такое родство только порочит Ксерсоса, но он не может выгнать брата и вынужден терпеть все его выходки. Соня, но то, что я сказала, должно остаться между нами…

— Конечно, конечно, — заверила ее Соня.

— Что еще они говорили?

— Они… Ничего.

— Как, ничего?

— Понимаешь, кто-то из этой компании заметил меня. Они принялись отпускать в мой адрес такие сальные шуточки, а потом стали зазывать меня за свой столик… Я испугалась и убежала.

— Ты правильно сделала От друзей Аржуна можно ждать чего угодно! Шард, да отойди ты от Сони, она моя гостья, а не пленница!

Соня улыбнулась Шарду самой обворожительной улыбкой, на которую была способна, и в ответ на смуглом лице стража тоже сверкнули белые зубы.

— Все, Соня, отдыхать! — приказала Марика.

— Но где все-таки картина? — решив, что ей уже нечего терять, спросила Соня

— Папа отдал ее ювелирному мастеру, чтобы тот сделал для картины достойную раму.

— Значит, картины нет во дворце?

— Нет, — подтвердила Марика.

— А когда ее привезут обратно?

— Седмицы через две. Как раз к моему дню рождения.

«Седмицы через две! Это же надо так оконфузиться! Пытаться украсть картину которой нет! Две седмицы… Да меня выгонят из дворца, в лучшем случае, через два дня. Я больше не могу притворяться. Неллус ведь не полный болван, он и так смотрит на меня с подозрением…»

— Соня, ты меня не слушаешь! — надула губки Марика.

— Извини, у меня немного закружилась голова.

— Я говорю, что по случаю моего дня рождения папа устраивает грандиозный праздник.

— Жаль, что я не смогу придти и поздравить тебя!