Внимательно слушая посла, капитан незаметно покусывал губы. Ему, как и Маккою, показалось, что гость уже перешел ту грань, за которую нельзя переступать деятелю такого ранга, как Фаркухар.

– Довольно, капитан! – впившись своими рыбьими глазами в Кирка, закричал посол. – Вы должны проникнуться ответственностью за судьбу малурианцев и развернуть свой корабль! В противном случае...

Капитан поднял вверх руку.

– Я прерву вас, – встретив возмущенный взгляд Фаркухара, твердым голосом произнес он. – Вы уже прояснили, свою, позицию. Позвольте и мне сделать то же самое. Вы считаете посещение обычной колонии пустой тратой времени. Но это не так. Невозможно сосчитать, сколько людей вылечили и сколько жизней спасли наши врачи в таких вот неприметных колониях.

Услышав объяснение капитана, посол отмахнулся от него как от назойливой мухи.

– Это...

– Не относится к делу, – досказал капитан. – У моего экипажа другое мнение. Жизнь людей – самое дорогое, и любой человек ценен для Федерации. Вы можете мне возразить, что малурианцы находятся на грани гражданской войны и, может быть, будете даже правы. Но я руководствуюсь официальным приказом Федерации, а не вашим мнением. И я заявляю вам, что не вижу причин уклоняться от приказа. Я не против дискуссий по малурианским проблемам, но вы поймите меня. Колонисты уже слишком долго живут без всякой, в том числе и медицинской, помощи.

– Понимаю. Это ваше последнее слово? – окончательно разозлился Фаркухар.

– Да. Это мое последнее слово, – холодно подтвердил капитан.

Сдержанность и уверенность Кирка в себе восхитили Маккоя. На его месте Боунз дал бы посланцу парочку "дружеских" советов. К сожалению, он не имел на это права.