- Так идем мы на болото? - нетерпеливо воскликнул Роман.

- Ло-ло-то! - старательно повторил Платон.

- Непременно идем, Роман Сабуров, - улыбнулся Филипп, подымаясь. Рука его, сверкнув гранатовым кольцом, на мгновение прикрыла глаза.

Нелли еле удержала в груди крик: через мгновение Филипп бессильно рухнул обратно в кресло.

- Что-то я… нынче без сил… Ноги не держат… Неужто солнце ударило?

Звонки отчаянно звенели в глубине дома к великому интересу Платона, махавшего обеими ручками вослед каждой трели.

- Роман… Им толковать дольше… Беги-ко быстро за Парашею, скажи, дядя твой приболел!

- Не тревожься, Лена, я скоро! - скользнувши по комнате быстрым взглядом, мальчик скрылся в дверях.

- Что за страх ребяческой? - слабо улыбнулся Роскоф. - Экая невидаль удар солнечный. Наверное, Нелли, это я на солнце перегрелся, вот теперь и в глазах темно.

- Темно в глазах? - Лоб мужа казался обжигающе холодным. Не доверяясь ладони, Нелли коснулась его губами.

- У всех темно… кто на солнце долго был… Так что и книги ты зряшно обвинила, мой друг.

Нелли убить была готова за бестолковость лакеев, неуклюже поддерживающих Филиппа по дороге в спальню. Казалось, минул битый час, прежде, чем оказался он на постеле, освобожден от сюртука и тесной жилетки.

- Все тёмно, Филипп?

- Да… Вроде как сумерки вокруг тебя, Нелли.

Но разве при ударе солнечном не должно быть жара? Жар должен быть, наверное должен! А лоб холодный… и персты еще хладней… Нет, то не солнце. Но что же тогда?

Камердин Данила, молодой парень, меньше году как взятый в господский дом, раз другой шмыгнул было носом, стягивая туфли с ног своего господина. Однако ж зареветь в голос не посмел, чуя, что надобно бояться Нелли.

- Касатка, что стряслось с Филипп Антонычем?