- Бред бы еще ладно… - отозвалась подруга, растирая какой-то сухой корешок в маленькой медной ступке. - Пособи-ко мне, без воды это потребляют…
Чего-то недоставало в обыкновенной деятельности Параши, и странный сей изъян не вдруг сделался понятен Нелли, помогавшей подруге сыпать щепотку бурых волоконец при помощи крошечной лжицы в рот мужу. Всегда Параша приговаривала заклинания, когда лечила!
- А чего ж ты наговор не говоришь? Или не знаешь наговора на эту болезнь? - испуганно прошептала Нелли, придерживая голову Филиппа, чтоб он не поперхнулся.
- Не болезнь то, - мрачно ответила Параша, отворачивая лицо. - Болезнь-Иродиада - злобный дух, что в человека входит по своей волюшке. На каждую Иродиаду есть заклятье.
- Он бредит, а ты говоришь не болезнь! - Нелли возмутилась. - Что же тогда по твоему?
- Отрава.
ГЛАВА III
Тихо сделалось в спальне, так тихо, что донеслось, как мычит вдали стадо, гонимое с пастбища. Звенели колокольцы, покрикивал пастушок. Мирные эти звуки сельской жизни были так привычны, что немыслимо казалось поверить в только что прозвучавшее страшное слово.
- Ты про злоумышление говоришь? - Голова мужа на локте Нелли была беспомощно тяжела, чем-то походил он на Платона, когда тот еще не научился ее держать. Теперь Филипп молчал, только уста его слабо содрогались, словно вдогонку речи. Серые глаза глядели вовсе мимо Нелли. - Кто в своем дому мог такое сотворить?
- Не знаю покуда. - Параша, приняв от Татьяны кувшин, что-то заливала кипятком в чашке. - Не трусь, негоже тебе трусить. Даст Бог, так выведем яд.
- Не верю я! - Нелли устроила беззащитную голову Филиппа в подушках. Прозрачный холодный пот, вовсе не такой, как на жаре, проступал то и дело на его челе, которое Нелли отирала своим платком. - Кому надобно злоумышлять на Филиппа?
- Я того не знаю, а ты, коли пораскинешь умом, так небось поймешь, - Параша накрыла чашку крышечкою. - Три «Отче наш» должно настаиваться, не сбивай меня теперь.