- Понимать тут нечего! У Филиппа во всей России врага нету! - Нелли, ученая подругою, все ж придержала гневный возглас, покуда та шевелила губами.

- Нету, говоришь? - Параша извлекла из короба ситечко. - А те, каменщики вольные, Дьяволу подневольные? Разве не растревожили мы тогда осиного роя?

- Скажешь тож, - возмутилась Нелли. - Им ноне такого дрозда задала Государыня, что самим быть бы живу, нето воевать.

- Нелли!

- Душа моя, тебе лучше?

- Неужто я болен, Нелли? Давно? - Персты Филиппа, сжавшие ладонь Нелли, обжигали хладом. - Право слово, ничего не помню!

- Ты был болен, а теперь станешь скоро здоров! - Нелли приняла чашку и поднесла к губам мужа. - Выпей лекарство.

- Экая гадость, - Роскоф скривился после первого глотка. - Прасковия, ты, я чаю, сушеных лягушек натолкла.

- Пей, Филипп Антоныч, без разговору! - прикрикнула Параша сердито.

- Да уж пью, пью…

Параша глядела исподлобья: когда б ни очевидная глупость такого предположения, Нелли подумала бы, что недовольство ее из того, что Филипп пришел в себя.

- Да разве ж можно?! - заполошно прошептал кто-то за дверьми в близкие покои, верней даже шепотом крикнул. Теперь Нелли поняла, что уж с минуту доносится оттуда беспорядочный топот и шум, словно ловят курицу к обеду.

- Ай!

Створки двери стукнули и на пороге явился Роман, с игрушечным пистолетом в руке. Пистолет этот, копию всамделишного, отлил недавно из олова Роскоф.

Экое он еще дитя, даже меньше, чем кажется!

- Насилу догнал, пригрозил, что пристрелю коли со мною не воротится, - Роман сунул игрушку в карман. - Надобно ж таким дураком быть, чтоб за настоящий принять. Дядя Филипп, лучше тебе?

- Еще лучше твоему дяде станет, коли ты войну в спальной не станешь устраивать, - усмехнулась Нелли. - Бегай еще где со своими сорванцами.