- Тому, кто старательно исполняет свой долг, на этом судне страшиться нечего, - сказал он ласково. - Перспективы же у него самые радужные. Ну-ка я погляжу, какими ладными вы будете в новой одежде, когда смоете с себя последние напоминания о месте, из которого прибыли. Вольно.

Похоже, он покорил этих глупцов. Унылые лица озарились надеждой впервые за долгие месяцы, если не впервые в жизни, с ними обошлись по-человечески, а не по-скотски. Хорнблоуэр проводил их взглядом. Бедолаги. Они просчитались, променяв тюрьму на флот. Ну что ж, это тридцать из недостающих ему двухсот пятидесяти живых автоматов, которые будут тянуть тросы и налегать на вымбовки шпиля, когда "Сатерленду" придет время выйти в море.

Поспешно подошел лейтенант Буш и козырнул капитану. Суровое загорелое лицо с неожиданно-голубыми глазами осветилось столь же несуразной улыбкой. Хорнблоуэра кольнуло смутное, похоже на стыд чувство. Надо же, Буш ему рад. Невероятно, но им действительно восхищается, его, можно сказать, обожает этот безупречный служака, этот бесстрашный боец, кладезь разнообразных достоинств, которых Хорнблоуэр в себе не находил.

- Доброе утро, Буш, - сказал Хорнблоуэр. - Пополнение видели?

- Нет, сэр. Я обходил полуденным дозором на шлюпке и только что вернулся. Откуда они?

Хорнблоуэр рассказал. Буш довольно потер руки.

- Тридцать! - воскликнул он. - Не ожидал. Думал, из Экстера пришлют человек двенадцать. А сегодня открывается выездная сессия в Бодмине. Дай-то Бог, чтоб они прислали еще тридцать.

- Марсовых нам из Бодмина не пришлют, - сказал Хорнблоуэр, донельзя успокоенный тем, что Буш столь оптимистично отнесся к появлению в команде осужденных.

- Да, сэр. Зато на этой неделе ждут Вест-Индский конвой. Сотни две матросов с него загребут. По справедливости нам должно достаться человек двадцать.

- М-м, - сказал Хорнблоуэр и отвернулся. Маловероятно, что адмирал порта пойдет ему навстречу. Не того он сорта капитан - не самый выдающийся, но и не самый нуждающийся в помощи. - Я пойду вниз.