– Да ради сгоревшего печенья Тинки, идите уже! – воскликнул Дженкс, махнув им. – Винсету нужна моя помощь. Не думаю, что он собирается причинить мне вред. Имейте хоть каплю уважения к своему отцу, а?

Услышав знакомое ругательство и поняв, что все в порядке, дети нырнули в главный туннель, болтая, как сумасшедшие.

– Я вас всех вырастил, – крикнул он, им вслед, почувствовав, что Винсет наблюдает за ним. – Вы же не думаете, что я не отличу гостя от вора? – добавил он, но они уже ушли, звук крыльев и быстрой речи постепенно затихал, когда они растворились в туннеле. В комнате стало темнее, когда осела их пыльца, перестав светиться. Начиная мерзнуть, Дженкс замахал крыльями, чтобы согреться и осветить комнату.

Тяжело вздохнув, Дженкс вернул пикси меч, подумав, что он никогда не делал такого раньше. Винсет взял его, выглядя так же неуверенно, как и Дженкс. Просить помощи тоже не входило в их традиции. Пикси тяжело привыкали к переменам, ведь только благодаря непоколебимому соблюдению своих правил им удавалось выжить. Но для Дженкса, перемены всегда были проклятием, которое не давало ему остановиться и сдаться.

Дженкс метнулся ко второму, меньшему очагу в конце комнаты, рядом с которым стояла коробка с хворостом. Страховка не позволяла разводить огонь в церкви, а дети никогда еще не разводили огонь внутри пня. “Если я опрашиваю клиента, – подумал он, волнуясь, что не произведет хорошего впечатления, – нужно не только сверкать пыльцой. Интервью должно быть честью для клиента, ведь я провожу его у главного очага в центре комнаты”.

Винсет отложил свой меч, замахав крыльями, чтобы согреться, пока рассматривал потолок.

– М-м, не хочешь присесть? – снова предложил Дженкс, когда вернулся к разведению огня, и Винсет осторожно присел на край подушки возле темного очага. Хотя это не приводило к открытой войне, незаконное вторжение было как чума для пиксиного общества. И хотя сам он пренебрегал некоторыми законами, Дженксе ощкутил чувства собственника, когда глаза Винсета осматривали темную комнату.