Чушь, конечно. Никто никуда никого не сунет, игра это все. Игра воображения. И тем не менее… Пускай игра, пускай вирт, почему же их так жалко?

– А что вас интересует, товарищи? – елейно осведомился Саша. – Может, я вам сразу и покажу? Начнем, пожалуй, с переписки?

– Это с какой же переписки? – тут же заинтересовался котообразный.

– Да Энгельса, – как нельзя кстати вспомнился старый фильм. – С этим, как его, чертом… с Каутским.

Прыжок к двери, еще в воздухе удар ногой под подбородок, и тут же – время растянулось эластичным бинтом – подхватить выпавшую винтовку красноармейца. Резкий щелчок затвора.

– Стоять! – резко скомандовал он и выразительно повел стволом. Оба визитера сунулись было по кобурам, но двигались они точно аквалангисты на предельной глубине. Их что, вообще ничему не учат? Стволом под основание носа «коту» (повезло ему, что штык снят), прикладом в висок второму. И для верности добавить скрючившемуся на полу красноармейцу. Хорошо бы этих кексов связать, да нечем и некогда. Быстро обшарил карманы, мельком глянул на корочки. Пригодятся. Со вторым даже отдаленное сходство наблюдается.

– Тетя Авдотья, зайди-ка, – Саша едва ли не силой втянул в комнату остолбеневшую соседку. – Вот посмотри на них, на фашистско-троцкистских недобитков, маскирующихся под работников НКВД и похищающих честных советских людей. Я вызову милицию и настоящих чекистов. А твоя задача – успокоить людей, если кто проснулся от шума. Объяснишь им, что такое вот, понимаешь, вредительство… ну ты ж умная баба, должна иметь понимание. Ступай, ступай… Да не бойся, они еще долго не прочухаются…

Он стремительно оделся, сунул в карман лейтенантские корочки и взял чемоданчик, на всякий случай сложенный с вечера.