Мало кто в северных землях умел читать. Силэтр тоже не умела, пока Джерин не обучил ее грамоте. Тогда он просто хотел найти ей в Лисьей крепости какое-нибудь полезное занятие, совершенно не представляя, что очень скоро в нем разгорится любовь к ней, а в ней — к нему, что удивило его еще сильнее и показалось чудом. Кроме того, она влюбилась в книги. Это, в отличие от любви к нему, ничуть его не удивило. Он и сам был таким.

Джерин открыл дверь и сделал ей знак войти первой. Она вошла и засмеялась. Войдя вслед за ней, он тоже рассмеялся. Там сидел Дагреф с зажженной лампой, уткнувшись носом в рукопись.

Джерин взглянул на Силэтр.

— Любой догадается, что это наш сын, — сказал он.

Дагреф посмотрел на родителей.

— Конечно, я ваш сын, — сказал он раздраженно. — И как ваш сын, я уверен, что вы пришли сюда, чтобы обсудить что-то, что меня, по вашему мнению, не касается.

— Ты прав, — согласилась Силэтр.

— Это несправедливо, — возразил Дагреф. — Как же мне научиться всему, что я должен знать, если вы ничего мне не говорите?

Он гордо двинулся прочь из комнаты, но замер, задержанный взглядом отца. Затем вернулся к столу, скатал свиток и уложил его в соответствующее отделение для бумаг. Только после этого Лис погасил в глазах строгость.

— Вот хорошо, — с улыбкой сказала Силэтр после ухода сына, — Он сам догадался, что тебя рассердило.

— Хоть что-то, — согласился Джерин. — Можно сто раз говорить ему одно и то же, но он начнет тебя слушать, только если сочтет это верным. А если нет… — Его нахмуренный вид ясно показывал, что из этого выйдет. Спустя мгновение Лис снова заговорил: — Однако если ему действительно захочется в чем-нибудь разобраться, он будет впитывать каждое твое слово, как сухая земля впитывает первые капли дождя.

Силэтр с нежностью взглянула на мужа.

— Любой сразу поймет, что ты его отец, — поддразнивая, сказала она.

Лис хотел вновь насупиться, но в конце концов рассмеялся: