— Я тоже не думаю. Араджис явно не хочет, чтобы Бэлсер подпал под твою власть, — согласилась Силэтр. Она склонила голову набок и пристально посмотрела на мужа. — Разве, на твой взгляд, это не доказательство, что он тебя все же боится?

Джерин хотел было что-то ответить, но остановился. А потом восхищенно заметил:

— На мой взгляд, ты меня переспорила.

Силэтр продолжала смотреть на него, но уже несколько по-иному.

— И что ты собираешься теперь делать? — поинтересовалась она.

Лис поднялся, подошел к двери и запер ее на засов. У него был крепостной — искусный плотник. Пару лет назад он установил этот засов и прочно державшие его скобы, а Лис стал хранить в одном из углов библиотеки рулон шерстяной материи. Озадаченный Дагреф не преминул заявить, что в этой комнате, кроме книг, никогда ничего не хранилось.

— Он здесь никому не мешает, — сказал ему Джерин.

Рулон действительно никому не мешал. Дагреф поворчал какое-то время, но затем, как обычно бывает в таких случаях, привык к чужеродному свертку. Возможно, он даже перестал его замечать.

Умник не заметил еще кое-что, несмотря на всю свою любовь проводить параллели между разного рода вещами.

И засов, и рулон появились в библиотеке примерно в то время, когда он и Клотильда выросли уже настолько, что им не требовалось больше сна, чем родителям. В спальне Лиса была лишь одна большая кровать. Им с женой становилось все труднее и труднее уединяться.

— Что ты делаешь? — спросила Силэтр, хотя, судя по ее тону, она прекрасно знала, что именно он делает, и сама сделала бы то же самое, если бы этого не сделал он.

— Кто, я?

Джерин раскатал рулон по полу. Затем он сложил материю вдвое. Получился кусок длиной в человеческий рост, даже чуть больше. Силэтр подошла и встала рядом. Словно действуя по собственной воле, его рука обвила ее талию. Силэтр придвинулась ближе. Однако когда она заговорила, голос ее звучал чуть обиженно: