— Здесь вовсе не так мягко, как на кровати. К тому же ты порой забываешь держать свой вес на локтях.

Она тихонько вздохнула, как бы заранее смиряясь с этой несправедливостью.

Спустя несколько восхитительных минут Джерин пробормотал:

— Ну вот, теперь ты не можешь пожаловаться, что на тебя вечно давят.

Силэтр, сидевшая на нем верхом, кивнула. Благосклонно, но несколько чопорно для сложившейся ситуации. Оба беззвучно рассмеялись. Джерин провел руками по ее гладкому теплому телу.

Ну что, так лучше?

— Лучше?

Она весело пожала плечами. Однако даже сейчас тщательно продумала свой ответ:

— Не знаю. Совсем по-другому, и меня ничто не стесняет. Одного этого более чем достаточно.

Она вновь задвигалась, и обмен мнениями между ними продолжился, но выражался он уже не в словах.

Надев опять свою льняную тунику и натянув шерстяные штаны, Джерин скатал ткань и задвинул ее обратно в угол. В свете единственной горевшей в помещении лампы рулон выглядел совершенно прозаически: просто еще одна вещь, для которой не нашлось другого места в забитом всякой всячиной замке.

Неожиданно Силэтр захихикала. Лис вопросительно поднял одну бровь.

— Интересно, что бы подумал Фердулф, если бы случайно проходил в это время по воздуху мимо окна? — сказала она.

О столь каверзных проявлениях необычного дара Фердулфа Джерин пока еще не задумывался.

— Возможно, этот негодник чему-нибудь бы научился, — ответил он наконец, и Силэтр вновь рассмеялась. — С другой стороны, учитывая пристрастия его родителя, возможно, и нет.

И они засмеялись уже вдвоем.

Стало ли им несколько не по себе? Если и так, то ни он, ни она ничем этого не показали. Джерин отпер дверь, Силэтр задула лампу, и они отправились спать.