— Постарайся убедить Араджиса, что я не хочу воевать, — произнес он с нажимом. — В противном случае я бы уже запер тебя в своем замке, а сам бы отправил к его землям войска.

— Как я уже говорил, лорд король, я передам все, что тобой было сказано, — отвечал Мэрланз. — Но опять же, как я уже говорил, не думаю, что это что-то изменит. Король Араджис скажет, что ты не хочешь войны сейчас, именно в этот момент, а не вообще. — Он вызывающе выпрямился. — Можешь ли ты утверждать, что мой король будет не прав?

— Йо, конечно, могу, — ответил Джерин. — Если бы я хотел войны, я мог бы начать ее когда угодно. А я ни разу не напал на Араджиса за все минувшие двадцать лет.

Он вздохнул. У него был дар (а может, проклятие) насквозь видеть многое, и других людей тоже.

— Впрочем, на это Лучник ответит, что единственная причина, по которой я этого не сделал, состоит в том, что я не был готов к войне с ним, а теперь подготовился. — Он почувствовал, что очень устал, — Отправляйся домой, Мэрланз. Довольно скоро мы с Араджисом попытаемся уничтожить друг друга. Посмотрим, у кого это лучше получится.

Воины, сопровождавшие посла Араджиса, давно подготовили свои колесницы к обратному путешествию. Покорность, с которой Джерин отнесся к неотвратимости предстоящей войны, кажется, подействовала на Мэрланза сильнее, чем все предыдущие доводы. Встав на подножку своей колесницы, он повторил:

— Я постараюсь настоять на сохранении мира. Клянусь отцом Даяусом, постараюсь! Но послушает ли меня Лучник?

— Если он тебя не послушает, то, возможно, его убедят доводы заточенной бронзы. — Джерин махнул привратникам: — Опустите подъемный мост.

Привратники в сторожке принялись вращать ворот. Из него с лязгом поползла бронзовая цепь, звено за звеном. Лис снова махнул, на этот раз Мэрланзу Сырое Мясо.

Мэрланз, казалось, хотел сказать еще что-то. Но потом коротко поклонился и хлопнул своего возничего по плечу.