Приносят обед. Почему-то называют "завтраком", хотя на часах полдень. Моих карманных часах. Серебряная, изящная луковка с гравированной крышкой. Под крышкой белый циферблат с римскими цифрами и надписью "Павелъ Буре". Цепочка, дарственная вязь на задней крышке: "Дорогому Павлуше!" Не забыть завести, это не кварц…

На "завтрак" сегодня мясные щи и гречневая каша с большим куском вареной говядины. Вкусно! Однако поручик едва ковыряет, видно, что надоело. Наверное, меню госпиталя разнообразием не отличается. Нам в самый раз! Опустошив тарелки, подхожу к окну. Во двор въезжает экипаж (дрожки, пролетка – черт их разберет!). На землю спрыгивает щеголевато одетый офицер с четырьмя звездочками на погоне. В руках – огромный букет, завернутый в цветную бумагу. Похоже, розы…

– Штаб-ротмистр Бельский из штаба корпуса! – поясняет за спиной Рапота. – К Оленьке приехал.

– Жених?

– Жених у нее в Галиции, поручик артиллерии. Бельский – воздыхатель.

– Счастливый?

– Сами увидите.

Бельский исчезает в дверях, но скоро является снова. Без букета и с мрачным лицом. Вскакивает в коляску (ага, это коляска!) и уезжает.

– Афронт! – смеется Рапота. – Ишь, разогнался! Думал: раз князь и при штабе…

Поручик не скрывает радости, мне тоже почему-то приятно.

Едва прилегли – стук в дверь. В приоткрытой щели – голова. Густо смазанные маслом волосы расчесаны на прямой пробор.

– Павел Ксаверьевич, позволите?!

Делаю приглашающий жест. Сегодня я популярен. В палате возникает угодливо сгорбленная фигура с корзинкой. Рожа лоснится от показного счастья.

– Боже, как вы похожи! – фигура ставит корзинку и заламывает руки. – Вылитый батюшка! Те же глаза, брови…