Мерзко взвизгнув тормозами, остановился экспресс до аэропорта. А что, это вариант: плюхнуться  вон туда, на одиночное сидение у окошка, прислониться лбом к холодному стеклу («Да, я знаю, мама: там микробы. Ничего, дома умоюсь») и сорок минут глазеть на уносящиеся вдаль кусочки чужих жизней. Да и аэропорт — совсем неплохое место. Там никому ни до кого нет дела, там тревожно и немного мучительно пахнет дорогой, там все звуки сливаются в неразборчивое успокоительное жужжание, прерываемое только брайан-иновскими мелодичными сигналами и равнодушно-красивым голосом диктора, объявляющего рейсы… Лишь бы хватило денег на проезд….

Хватило. Правда, только в один конец. Ну, ничего, что-нибудь потом придумаю. В крайнем случае дойду обратно пешком: мне некуда торопиться, меня никто и нигде не ждет, так что я могу идти через весь город, как турист по лесу, с привалами и даже с ночевками. А интересно, сколько это — пройти пешком от аэропорта до дома?

За окном текли улицы — знакомые, незнакомые и неузнаваемые. Уже очень давно я слишком редко выбираюсь из своего района, да и то по нескольким, вполне определенным маршрутам. А за это время в старых домах проросли новые кафе и магазинчики, древние, едва ли не застойных времен недостройки обернулись щеголеватыми, хотя и несколько неуклюжими зданиями, киоски, остановки, билборды, модно оштукатуренные куски стен («Здесь НАШ офис, и плевать нам, что на втором этаже краска облупилась!»), свежие заплатки на старом асфальте и всё то же серое небо осени…

На самом деле сорок минут — это довольно долго, и первое, что я сделала, выйдя из автобуса — это схватилась за сигарету. Я курила и пыталась представить себя такой же, как все эти снующие вокруг люди, словно и у меня есть в кармане билетная книжица с номером рейса, просто приехала я слишком рано, вот никуда и не спешу. А я, кстати, всегда и всюду приезжаю слишком рано, даже туда, куда можно безболезненно опоздать, тороплюсь, подгоняю время… когда есть к чему его подгонять… «Может быть, в этом всё и дело, — пришло мне вдруг в голову, — Может быть, я слишком торопилась, так что сумела прожить за 37 лет всю свою жизнь, прогнала в ускоренном темпе все события, вот и осталась теперь наедине с огромным ледяным массивом ничем незаполненного времени?