«Не дай бог, кто—то настучал в милицию, что у меня по пятницам дуются приятели в преферанс.»

Незнакомец уже по—хозяйски оседлал единственный табурет, но плаща не расстегнул и шляпы не снял.

— Сейчас все объясню, — сказал он и полез в карман. — Я — литературный агент.

Петя решил, что сбылись его наихудшие предположения. Из речи незнакомца он выловил только одно слово — «агент». Прилагательное «литературный» его сознание пока не восприняло.

— Вы, наверное, слышали, что у каждого писателя на Западе…

«На Западе!» — ойкнула душа Кефирова и сползла в левую пятку.

— …имеется литературный агент, который занимается только тем, что предлагает издательствам его произведения. Писатель творит, а литагент продает его творения. Вы — писатель…

«Писатель… — отозвалась на камертон лести чувствительная струна Петиного организма, но тут же пришло отрезвление. — Какой же я к черту писатель? Никто не хочет публиковать мои рассказы. Графоман, говорят в редакциях, бездарность, пошляк!»

— …и я хочу предложить вам свои услуги.

Кефирову только теперь пришло в голову, что его не собираются никуда тащить, не дадут ничего подписывать и вообще не станут вербовать. Наоборот, хотят предложить услуги.

Ему никто и никогда не предлагал услуг. Разве что Чумовой время от времени ссужал захватанным граненышем, вслед за которым тут же появлялся сам.

— Не понял, — еле слышно пролепетал непризнанный писатель.

— Господи, — мужик покрутил головой, — чего может быть проще: я беру у вас рассказы, повести, романы и пытаюсь пристроить их для печати. За это плачу полновесными рублями.

— А валютой? — нахально, так что сам удивился, вопросил Петр.

— Валюты нет, — отрезал незнакомец и сделал попытку приподняться.

— И не надо, — Кефиров подскочил к гостю и за плечо усадил обратно. Плечо было литое и могучее. Петя читал про мафию, и по сложившимся у него представлениям, такое плечо могло принадлежать только крестному отцу. — Согласен в рублях.