- Добрый вечер, руа, будешь какой обед? У них на огонь есть хочевичи, пахнут очень кусно.

- Так кусно, как всегда пахнут хочевичи, надо думать, - отсутствующе пробормотал Фике. - Но нет, благодарю. Вы все берите сами.

- Я - нет, руа. Моя Бесси готовила кусно хочевичи. С тех пор как она умирать, я их никогда не кушать.

Фике кивнул, хотя совершенно очевидно, что ничего не слышал.

- Очень хорошо, Ричард... - Он помедлил, словно надеясь, что его прервут, но этого не произошло. - Когда солнце зайдет совсем, возьми несколько чели. Снесите ящик вниз, по берегу, к шатру доктора Ромени.

Цыган подергал себя за усы и начал хитрить и изворачиваться.

- Та самый ящик, что моряк принести сегодня?

- А какой еще ящик, по-твоему? Разумеется, тот самый.

- Чели сказали, этот ящик - плохой. Там что-то мертвый, много-много лет.

Аменофис Фике нахмурился, посмотрел неодобрительно и поплотнев закутался в плащ. Последние лучи солнца остались там, на вершине холма, и сейчас, среди сумеречных теней, лицо его казалось не более живым, чем дерево или камень.

- Ну ладно, - произнес он наконец, - в ящике - прах. И безусловно, уже много-много лет.

Он одарил оробевшего цыгана улыбкой, которая производила примерно такое же впечатление, как если бы обрушилась часть холма и обнажила древний известняк.

- Но не мертвый. Я... я надеюсь. Во всяком случае, не совсем.

Это объяснение не произвело должного впечатления на цыгана, который отнюдь не выглядел успокоенным. Он собрался было открыть рот и произнести очередную почтительную тираду, но Фике повернулся и величаво удалился в сторону реки. Его плащ развевался по ветру, как надкрылья гигантского жука.

Цыган вздохнул и, неуклюже переваливаясь, пошел к шатру - он старательно изображал хромоту, которая, как он надеялся, позволит избежать участия в переноске такого гадкого и страшного ящика.