- Я не сказал "неудача". Может случиться так, что вы добьетесь успеха и откроете врата, но умрете, так и не завершив начатого, - невозмутимо уточнил Ромени. - В таком случае вы должны бы желать исполнения надлежащих обрядов. Очень хорошо, - устало кивнул Фике. - Хорошо, - добавил он.

У входа послышались шаркающие шаги.

- Руа, - раздался взволнованный голос, - куда лучше поставить эти врата? Поспеши. По-моему, духи уже выходят из реки, чтобы посмотреть.

- Очень может быть, - пробормотал доктор Ромени, глядя на то, как Фике дает указания цыганам.

Те торопливо внесли предмет в шатер, опустили его на пол и быстро попятились к выходу, не забывая, однако, о почтительности.

Два очень старых человека стояли и в молчании смотрели на ящик. Молчание длилось. Наконец Фике стряхнул оцепенение и заговорил:

- Я велел цыганам, чтобы в случае моего... отсутствия они почитали вас, как руа.

Ромени кивнул, склонился над ящиком и начал отдирать доски.

Отшвырнув мятую бумагу, он осторожно извлек маленький деревянный ящик, перевязанный бечевкой, и поставил его на стол. Затем отодрал от упаковочного ящика оставшиеся доски и, кряхтя, выудил бумажный сверток, который тоже положил на стол. Сверток был почти квадратным - три фута с каждой стороны, шесть дюймов толщиной. Ромени поднял глаза.

- Книга, - сказал он.

Явно ненужное замечание: Аменофис Фике и без того знал, что это такое.

- Если только он смог это сделать там, в Каире, - прошептал Фике.

- Сердце Британского Королевства, - напомнил доктор Ромени. - Или, может быть, вы вообразили, что он способен перемещаться?

Фике кивнул и вытащил из-под стола стеклянный шар с выдвижной секцией, который положил рядом со свертком. Он начал развязывать бечевку на ящичке. Тем временем Ромени раскрыл сверток, и взору его предстала шкатулка черного дерева, инкрустированная слоновой костью.