Спускаются в галереи. Свет факелов выхватывает из темноты плечи, лица, надписи на стенах. Потом рабы заделывают вход в усыпальницу. И еще вход, и еще, - это ложные входы. Один из рабов особенно примечателен: белокожий, с черной седеющей бородой, выходец с Крита или Пелопоннеса... Процессия еще долго кружит по галереям и переходам, прежде чем выйти на свет. Белокожий прикрывает глаза от солнца. Надсмотрщики торопят рабов. Куда их торопят? Вот закуток между стенами. Здесь вооруженная стража. Она перехватывает рабов, начинает резню. Тайна погребения фараона должна уйти в небытие вместе с ним. Белокожий бросается с кулаками на стражников, пронзенный копьем шарит рукой по земле в поисках камня.

- Жестокость!..

Жрецы отворачиваются, уходят. Кажется, они рады. Да, они радуются! Они ненавидят и раба и фараона. Прах фараона они упрячут в другое место, а "Дом вечности" объявят его жилищем. Все делается по их указке и для их выгоды. Пусть страна разорена непосильной стройкой, растрачена казна. У них капитал - пирамида, символ могущества. Страны? Не о могуществе страны они думают. Фараона? Вовсе не фараона. Могущества их - жрецов. Каждый их шаг направлен к собственной выгоде, пирамида - тоже к их выгоде. Без их знаний она не была бы построена. Но она поднята, и жрецы будут править, подавляя народ тяжестью белой горы, прочность которой они рассчитали на вечность. Так же, как и свою власть. Они ненавидят Хуфу, но они благодарны владыке, сохранят память о нем и тело его, чтобы держать в руках других фараонов. У них и здесь - выгода.

Ромен вздрагивает и раскрывает глаза.

За окном стоит ночь, рассыпав по небу звезды. Они не дышат, не шевелятся, - тупо смотрят вниз сквозь лишенный прохлады воздух. Звезды похожи на выплаканные сухие глаза без слез. От такого сравнения Ромен чувствует холодок на спине. Ненавистная гора, смотрит он на пирамиду. Сколько потребовалось страданий, чтобы довести до небес славу властителя! Каково же лицо Хеопса? Ни статуи, ни портрета Ромен не помнит с надписью фараона.