Ромен был несправедлив к помощнику. Но разве можно быть справедливым рядом с испепеляющей жаждой славы?

Пришло извещение из Парижа, из Академии: письмо Ромена получено. Потом - восторженное приветствие Беркли, адресованное ему, минуя Париж: "Восхищен! Жду не дождусь, когда буду с Вами. Главное - открытие, остальное - в тартарары!" англичанин обладал своеобразным чувством юмора. Пришла телеграмма от Клера и Монтегю: "Поздравляем, ехать готовы".

Все складывалось хорошо, пятнадцатого июля комиссия будет в сборе.

И вдруг из Парижа новая телеграмма: "Выезд комиссии задерживается из-за болезни Пфейфера. Ничего не предпринимайте самостоятельно. Ждите распоряжений". Ромен скрипел зубами, перечитывая текст телеграммы. Поражало не то, что приходилось откладывать вскрытие усыпальницы. Поражал тон телеграммы: ничего не предпринимайте... Ему, Ромену, грозят пальцем, как мальчику. Словно все это - Подземный Город, дверь, гробница Хеопса - не его достижение, а кабинетных парижских деятелей. И они смеют... В бешенстве Ромен написал в Париж: "Вскрою гробницу".

И опять сидел у себя в клетушке, стиснув до боли голову. Боже мой, пытался погасить перед глазами красное марево, солнце проникало сквозь веки багровым отсветом. Надо уехать, иначе сойду с ума... А как же дверь? Уйти от двери?.. Ее сейчас же откроют. Тот же Фариз! Перед глазами возникало худое лицо помощника с бесовским проницательным взглядом. Ромен вглядывался в него, как будто Фариз был здесь, в кабинете. Какое лицо у Хуфу?.. - спрашивал сам себя. Как у надсмотрщика - одного из тех, в каменоломне?..

Париж ответил молнией на телеграмму Ромена: "Не делайте глупостей. Ждите распоряжений".

- Они лишают меня возможностей! Вырывают из рук открытие! - задыхался над телеграммой Ромен. - Считают, что я их холоп, червь! О, Жан Ромен знает что делать! Знает и умеет постоять за открытие!

Рвет телеграмму, швыряет на пол.