Японец качал е пятидесяти песо. Коннорс сообщил, что он турист и попросил сбавить цену. Торговец сбросил до сорока пяти песо. Коннорс атаковал его по-испански. Японец поморщился и сбавил до сорока. Таким образом, Коннорс приобрел шаль для своей милой.

Вернувшись в отель, он послал горничную за вазой для цветов, а сам разложил шелковую шаль на кровати. Комната сразу же преобразилась. Труднее пришлось с бутылками – холодильника не было, и пришлось уложить их в умывальник под струю холодной воды. Он услышал Злеану раньше, чем увидел. Она входила в патио и настойчиво звала его. Коннорс высунулся в окно. В патио стало почти совсем темно, и свет из комнаты Эда осветил Элеану. На ней было все то же платье, а в руках уйма пакетов. С руки ее свисало купленное сомбреро. Пока он освобождал девушку от пакетов, она высказывала свое недоумение поведением Санчеса.

– Он что, заболел что ли? Не понимаю, что с ним. Я долго смотрела на него через окно, но он даже не пошевелился!

– Кто не пошевелился?

– Санчес. – Элеана положила сомбреро на стул. – Я узнала у дежурного номер комнаты адвоката и пошла взглянуть на него. – Элеана махнула рукой в противоположную сторону патио. – Он лежит на кровати в не отвечает на телефонные звонки.

Они пересекли патио. Света оказалось достаточно, чтобы смог различить через окно силуэт мужчины, лежавшего на кровати в комнате, которую указала ему Элеана.

– Вы уверены, что это действительно комната адвоката Санчеса?

– Уверена.

Коннорс вошел в комнату черезбалконную дверь. Человек на кровати был высок и тощ, и вообще недурен собой. Это был Сезар А.Санчес. Во всяком случае, об этом извещало имя на бирке полуоткрытого чемодана, лежавшего на комоде. Но Санчес не был болен, он был мертв, а нож, которым его убили, все еще торчал из его груди.