Слуги бесшумно вышли. Синьор Лоренцо неторопливо приблизился к невзрачному комоду в глубине спальни и бережно достал что-то, завернутое в ткань.

- Ну-с, малыш, подержи-ка это у себя, - он улыбнулся, глядя мимо меня, и ловко прицепил мне на "талию" пояс с кинжалом. Тонкий клинок скрылся в складках кафтана. - А теперь - вперед. На королевскую ассамблею.

Сознание мое, как я успел заметить, уподоблялось качелям. Через неопределенные промежутки времени оно вспыхивало так ясно, что я имел возможность вникнуть во все детали роящихся вокруг бестолковых разговоров, затем оно резко проваливалось в темный пустой колодец, после чего пробуждалось вновь, вытаскивая в мой несчастный мозг груду бессвязных воспоминаний. Управлять этими сумасшедшими "качелями" я не мог и, безусловно, пропустил нечто важное. В довершение всех бед я испортил "старшему брату" его витиеватый монолог, адресованный королю. На мои попытки изобразить какое-либо движение присутствующие ответили добродушными шутками, и кто-то, выразил синьору Лоренцо восхищение по поводу его "забавной истории". Однако, Лоренцо остался удовлетворен и даже посмотрел на меня весьма дружелюбно.

Очередной раз в объятия рассудка меня втолкнула горячая липкая капля, плюхнувшаяся на нос. "Старший брат" поспешно стряхнул с моего лица застывший кусочек воска, а я обнаружил, что в зал прокрались сумерки. Королевская прислуга чинно зажигала свечи. Позади меня мелькали разряженные дамы и не менее разряженные кавалеры, звучала мягкая музыка, а в памяти моей билась фраза, сказанная только что игривым женским голоском: как жаль, синьор Лоренцо, что вы не танцуете. Наверное, брат сумел отшутиться. Я не сомневался, что из любой ситуации, касающейся нас, он выходил достойно. Но черт возьми! Представляю, с какой болью давались ему эти ежедневные шутки!