Если он сейчас потеряет сознание, ему конец - пронеслось у меня.

Убийца шагнул вперед. Нет, он не собирается заколоть его сразу, он еще полюбуется на уродливый отросток, породивший столько россказней. А любопытство частенько не идет в прок. Не знаю, как я вспомнил про кинжал. Моя правая рука приподнялась, согнулась в локте и медленно сжала рукоять. Я целился в безобразное грязное лицо наемника и, видимо, попал. Поскольку бандит издал вопль и отскочил. Удар мой был слишком слаб, чтобы претендовать на смертельный, но убийца был в ужасе, и будет пребывать в ужасе еще несколько секунд.

Лоренцо, очнись!

"Старший брат" выпрямился и застыл, увидав мою руку с кинжалом.

Лоренцо, не медли!

Он вскинул шпагу. Я понял: поздно. Он стоял прямо перед нападавшим, а это означало, что он не успеет развернуться и отбить удар. Я что было сил дернулся вперед. Лопнул корсет, взвыли разом все мышцы на моей спине. На мгновение я увидал перед собой облитое белизной лицо брата. Удар. Что-то упругое с хрустом врезалось мне под левую лопатку.

Это моя боль! Только моя! Ты не почувствуешь ее!

Лоренцо опомнился. Его шпага запоздало вылетела вперед:

Больше в ту ночь я уже ничего не слышал.

Я плавно перетек из бессознательного состояния в мое странное осознанное и даже приоткрыл глаза. "Старший брат" лежал на широкой кровати, на левом боку. Я, естественно, находился здесь же, и тоже лежал, только на правом боку. В моей спине гуляли горячие вихри, будто кто-то вдувал огонь в трубу, прорезанную между лопаток.

- Юлиан, я видел: я видел, как: он достал кинжал. И он закрыл меня: собой.

Я не сразу узнал голос брата, так он был слаб. Что с ним?

- Дорогой мой кузен, это было в бреду, - кузен Юлиан появился в поле моего зрения. - Вот уже три дня у тебя жар. Рана воспалена. Мой лекарь говорит, что необходимо немедленно принять меры.

- Меры? Какие меры?

Лоренцо напрягся, как стальная пружина. Я тоже напрягся бы, если бы не огненная труба в спине.