Его речь была прервана появлением Джузеппе с подносом, уставленным бутылками. После традиционных тостов и обильной закуски, разговор перекинулся на воспоминания юности, затем вовсе уплыл в неведомые дали. Вернее, в неведомые дали уплыло мое сознание, поскольку по закону сообщающихся сосудов весь алкоголь застревал в моей голове, и лишь после изрядного ее наполнения начинал продвижение в голову "большого брата". Самое обидное, что Лоренцо это прекрасно знал и умел остановиться вовремя. Следовательно, никогда не пьянел, о чем тоже в столице слагались легенды.

Все это я добыл из бог весь каких закромов памяти. Я рад был бы засунуть проблески мыслей подальше в уже знакомый колодец, но тут родственники вновь уделили внимание моей персоне.

- Лоренцо, не знаю, право, как сказать тебе, - неуверенно начал Юлиан.

- Как брату, Юлиан. Как родному брату!

- Когда лекарь сообщил моей сестре, что она разрешится двумя детьми сразу:

Я почувствовал, как у Лоренцо холодеет спина.

- :она была напугана до безумия. Лекарь понятия не имел, почему наша семья боится близнецов:

- Кузина? Она жива? Дети?

- О, да, да! Какой же я болван! Я несся через всю страну и представлял, как первым делом сообщу тебе о нашей радости! И забыл. Вот дьявол! У нее две очаровательные прекрасные девочки. Они увидели свет вместе с первым яблоневым цветами.

- Слава Господу, - Лоренцо откинулся на спинку кресла, и я оказался в почти вертикальном положении.

- Мы рассказали лекарю про тебя, - продолжал Юлиан, заметно убавив пыл. - Он утверждает, что: это легко удалить. Он готов собственноручно провести операцию. По его словам, никакой угрозы твоей жизни нет. Два, максимум три месяца, и ты станешь:

- Я ценю твою заботу, мой милый кузен, - оборвал его Лоренцо, - но случилось так, что я чертовски привязался к младшему братишке. Мне бы не хотелось разлучаться с ним.