Глеб вновь оскалился. Неужели учитель засомневался в своих учениках? Или просто решил не рисковать понапрасну? Может, деньги еще с них не получил? Мертвецы за учебу не заплатят.

— Почему бы тебе самому не попробовать? — крикнул Глеб, на миг повернувшись к человеку в маске.

Тот никак не отреагировал. Скрестив руки на груди, расставив ноги, он стоял возле наполовину зашторенной ниши, в паре шагов от оружейных стеллажей, и внимательно следил за ходом поединка.

Он видел, что купленный за бесценок раб сражается, словно Двуживущий мастер. И недоумевал, как такое возможно.

— Самурай!

Желтолицый воин поднялся со скамьи, склонил голову, вытащил из ножен меч-катану.

— Бульдог!

Патлатый, заросший боец, больше похожий на оборотня, чем на человека, подхватил с пола небольшой щит и короткий меч-гладиус, и, рыча, прыгнул вперед…

Семеро против одного.

Невиданное дело.

Что скажут об Ордене, если эта история выйдет наружу? Если отсюда выйдет этот странный Одноживущий?

Выйдет победителем…

Белая маска чуть качнулась.

Невозможно! Недопустимо!..

Глебу приходилось несладко. Противники все же окружили его, и теперь непрерывно атаковали — не все сразу, чтоб не мешать друг другу, а по-двое, по-трое — но одновременно и с разных сторон.

Копье стегало воздух, кружилось, выписывало замысловатые петли, отражая выпады, удерживая врагов на дистанции. Глеб ни мгновения не стоял на месте, ноги его выделывали причудливые па, корпус раскачивался, скручивался, выпрямлялся пружиной, руки словно плели кокон — невидимый, эластичный и непроницаемый. И метался взгляд, прямой, словно копье, но еще более быстрый и острый.

Глеб уставал.

Но и противники теряли силы.

Первым упал Чертенок. Упал, накрыв собой алебарду, залив ее собственной кровью.

Через миг выронил катану смертельно раненный Самурай, скорчился, держа в охапке свои потроха.