Впервые в жизни он находился так близко от пралюдей. Вступать с ними в контакт, а тем более влиять на ход давным-давно свершившихся событий, строжайше запрещалось. До сих пор он считал, что нарушить этот запрет так же невозможно, как, к примеру, солгать или совершить убийство. Однако сегодня днем какое-то чувство, дремавшее до этого в уголках подсознания, нечто более сильное, чем все усвоенные за прошедшие тысячелетия этические нормы, заставило его забыть об этом. Он не винил себя в случившемся, так как понимал, что поступить иначе все равно не смог бы. Совершенно не способный к самообману, он прекрасно понимал, что жить ему осталось не более суток. Но не приближение смерти угнетало исследователя, а то, что в эти последние отпущенные ему часы он неминуемо окажется свидетелем гибели трех маленьких человеческих существ, неожиданно ставших такими близкими для него. Спасти детей было невозможно. Его собственные силы полностью иссякли, а рассчитывать на милость врагов не приходилось.

Небо уже начало светлеть, когда его позвали: «Я уже здесь. Как твое самочувствие?»

«Жив пока», — мысленно ответил он, глядя туда, где должен был находиться невидимый для постороннего глаза темпер. Окружавшая его сфера перестроенного пространства колебалась в потоке времени, как воздушный шарик на ветру, — уходя то в прошлое, то в будущее, но это не мешало телепатической связи, которая происходила за доли секунды.

«Ты можешь подняться ко мне?» — спросил спасатель.

«Нет, у меня сломаны кости».

«Хорошо. Тогда я спущусь».

Откуда-то появился густой туман и, как холодное молоко, разлился по сырой траве.

В небе раздался высокий дребезжащий звук — темпер вышел из перестроенного пространства. Исследователь ощутил волну сочувствия, исходящую от спасателя.

«Кто это рядом с тобой? Пралюди?

«Да».