"Зачем он здесь, чуткий к чужой боли? Неужели ему -- единственному, кто ощущает мои страдания -- нравится быть палачом?.."

Действует умело, дробит кость скользящими, с оттяжкой, ударами…

Пётр чувствовал: боль становится непереносимой -- впервые за весь срок существования аттракциона.

Он снял контроль. Совсем. Провалился в беспамятство на глазах у публики.

Очнувшись, увидел у своих ног людей, хлопочущих над бездыханным "хомячком". "Неотложку, скорее!" -- "Что с ним?" -- "Сердце!" -- "Надо же, какой чувствительный!.."

Боль уходила.

В поднявшейся суете никто не расслышал шёпота распятого.

– - Я думал, ты мазохист, а ты -- идиот! Помочь захотел? Взять на себя? Глупец!

Ты загрузил меня моим же отражённым страданием. И оно молотом ударило по тебе. Впилось ещё одним -- лишним -- гвоздём в сердце.

Ты не станешь прокуратором, Иуда!

Научишься терпеть чужие страдания -- вот тогда и сочувствуй.