Звезда сдвинулась.

Фропом смотрел на нее.

Звезда слегка подмигивала и медленно двигалась по небу, постепенно становясь ярче. Фропом загадал желание: «Стань счастливым предзнаменованием, знаком, что она любит меня!». Может быть, это звезда на счастье. Раньше он не был суеверным, но любовь странно действует на растительные сердца.

Если бы он только мог быть уверен в ней, подумал он, глядя на медленно падающую звезду. Он не был нетерпелив, он с удовольствием подождал бы, если б только знал, что она полюбит его. Его терзала неопределенность, надежды сменяли опасения и опасения — надежды, и это было так мучительно…

Он поглядел на пасунов с почти отеческой привязанностью. Они бродили вокруг него в поисках клочка несъеденной травы, чтобы утолить голод, или куста-сортирника, чтоб справить в него нужду.

Бедные, наивные существа! И однако, в чем-то счастливые — их жизнь проходила в еде и сне, в их низколобых маленьких головках не было места для любовной тоски, а в их мохнатых грудных клетках — для разбитой капиллярной системы.

Ах, как бы он хотел иметь простое, мускульное сердце!

Он вновь взглянул на небо. Вечерние звезды казались холодными и спокойными, как глаза, глядящие на него сверху. Все, кроме падающей звезды, на которую он загадал желание.

Он задумался, мудро ли загадывать желание на такую мимолетность, как падающая звезда… даже если они падает так медленно, как эта.

О, эти беспокойные чувства, прямо как в ростковом возрасте! Саженцевая доверчивость и нервозность! Черенковое смущение и неуверенность!

Звезда все падала. Она становилась все ярче и ярче в вечернем небе, медленно опускаясь и меняя цвет, вначале она была солнечно-белой, потом лунно-желтой, потом небесно-оранжевой, потом закатно-красной. Теперь Фропом слышал исходящий от нее звук, глухой рев, подобный тому, что производит сильный ветер, тревожащий вспыльчивые верхушки деревьев. Падающая красная звезда была уже не просто светящейся точкой, она обрела форму и была похожа на большой стручок с семенами.