Вдруг Фропом подумал, что это и вправду может быть знаком. В конце концов, что бы это ни было, оно прилетело со звезд, а звезды — это не что иное, как семена Предков, заброшенные так далеко, что они покинули Землю и укоренились в небесных сферах холодного огня, всевидящие и всезнающие. Возможно, старые сказки не врали, и боги явились, дабы сообщить ему нечто важное. Его пробрала возбужденная дрожь, ветки слегка затряслись, а листва покрылась капельками влаги.

Стручок подлетел ближе. Он нырнул, потом, казалось, завис в темно-оранжевом небе. Цвет стручка становился все более темным и Фропом понял, что он раскален; он мог почувствовать исходящий от стручка жар с расстояния в полдюжины его вытянутых плетей.

Вблизи стручок представлял из себя эллипсоид, размером чуть меньше Фропома. Сверкающие корни в его нижней части изогнулись, стручок проскользил по воздуху и, казалось, после недолгого размышления, приземлился на лугу, не дальше пары плетей от него.

Фропом был полностью захвачен зрелищем. Он не осмеливался двигаться. Это может быть очень важно. Это может быть знак.

Все вокруг застыли: он сам, ворчание кустов, шепот травы, даже пасуны казались озадаченными.

Стручок вздрогнул. Часть его оболочки провалилась внутрь, открыв отверстие в гладкой поверхности.

И нечто вылезло из него наружу.

Оно было маленькое и серебристое, и передвигалось на чем-то, что могло быть парой задних ног — или чересчур развившихся корней. Оно подошло к одному из пасунов и принялось издавать звуки в его сторону. Пасун был так удивлен, что упал на землю и лежал, помаргивая, глядя на странное серебристое существо. Молодняк в страхе бросился к своим матерям. Остальные пасуны смотрели друг на друга или на Фропома, который все еще не знал, что ему делать.

Серебристое семечко перешло к другому пасуну и издало несколько звуков. Пораженный пасун испустил ветры. Семечко обошло пасуна сзади и стало говорить с его задницей.