Народ же на улицах опять кричал "Ура!", выбрасывал собственные шапки вверх, плясал гопака и "яблочко" и с воинскими почестями хоронил пятерых повешенных, развешивая вместо них на фонарях псов-сатрапов.

Палача же Леонарда Андреева опять нигде не нашли - он сидел в шаляпинской уборной во МХАТе и жаловался первому народному артисту республики:

- Не могу уснуть, - жаловался мертвецки пьяный Леонард Андреев. Только усну - являются!

- Кто является? - спрашивал первый народный артист, прочищая перед спектаклем горло добрым глотком горилки.

- Пятеро повешенных. Стоят и в глазах двоятся. Что там за шум на майдане коло бани?

- Революция идет. Ты б еще водки выпил, да повешенным налил, да стул бы им предложил. Глядишь, посидят, посидят и уйдут, - советовал народный артист и напевал, входя в роль царя Бориса:

"И мальчики

кровавые

в глазах..."

Значит, висят псы-сатрапы на Кронверкском валу, ботинками качают, а посередке - сам фон Бункер-Бунд, личный кредитор Саши Пушкина, одолживший однажды поэту 60 тысяч рублей серебром, а тот возьми и подстрелись на дуэли.

Свершилось, короче, то, о необходимости чего так долго говорил экономист Н.Ильин:

- Свегшилось, когоче!

15. И НА ОБЛОМКАХ САМОВЛАСТЬЯ

Что дальше было: триумфальное шествие Совместной Власти, бразильская фиеста и всенародный загул.

Все сразу надели красные ботинки и бантики. Шутки-прибаутки, смех и веселье. Запрудили улицы, пили разливанное море шампанского из подвалов Зимнего Логова.

А чем запивали? Спиртом из разгромленных складов Преображенского полка.

А чем закусывали? Кто чем - кто сухарем, кто килькой в томате, а кто и рукавом от бушлата; а вот первый народный артист республики - тот закусывал горилку красной икрой и молочным поросеночком с хреном, вытирал губы, выходил к рампе и пел: "Что день грядущий мне готовит?", тогда как голодные бояре пили за царским столом пустую воду и грызли бутафорию - им на сцене икра не положена.