- Зачемъ я сюда пришелъ, дуракъ набитый? Сиделъ бы дома на диване, а еще лучше - совсемъ не появлялся на светъ. Да пошли они все къ этой самой матери со своей Гражданкой, Совместной Властью и Учредительнымъ Собраниемъ! Я, - думаетъ этотъ индивидуумъ, - я свободная личность во всехъ пяти измеренияхъ: въ длину, въ ширину, въ высоту, во времени и, главное, въ душе. Въ ихней дурацкой свалке я никакого участия не принимаю. Я - НАДЪ сВалкой! И "еръ" я буду ставить, где захочу, какъ завещалъ Левъ Толстой. А букву "Е" - съ двумя точечками наверху, по Солженицыну. И никто меня не заставитъ! Я - НАДЪ СВАЛКОЙ! Захочу сейчасъ - и взлечу. Улягусь вонъ на томъ облаке, какъ на своемъ диване, подопру рукой подбородокъ, буду глядеть свысока на эту свалку и обдумывать больные вопросы современности, перечень которыхъ у меня всегда съ собой въ правомъ кармане."

Перечень больных вопросов любой современности - это уже много. Но как только этот достойнейший обладатель перечня взлетел, чтобы улечься на облачке и сверху подумать над ответами, как только он оторвался от Земли и не спеша стал подниматься над свалкой, как снизу его грубо схватили за ноги и заорали:

- Стой! Куда?!

- Ты кто?! Документы!

За левую ногу его держал красный, как помидор, сотрудник Энкавэдэ, за правую - белый, как мел, офицер деникинской контрразведки. Гражданин рвался в небо, но его поставили на булыжную мостовую и задали самый-самый-самый больной вопрос современности:

- Ты за кого?

Летающий гражданин хотел было спокойно объяснить, что он собрался произвести первый в мире полет человека по воздуху без летательного аппарата, что он свободен во всех пяти измерениях, что ОНЪ - НАДЪ СВАЛКОЙ, что полет - это его естественное состояние... Но неожиданно для себя он вдруг затрепыхался, замахал, как птица, руками и закричал:

- Да пошли вы все к этакой матери!

И его с двух сторон за такой ответ как держали за ноги, так и разорвали на две части, как вареного цыпленка.