- Ну.

- Не нукай, не запрягал. Кто еще, кроме тебя, проживает в квартире? интересуется другой, с телефонным аппаратом.

- Разве это квартира? - удивляется Соцреализм. - Это бывший овощной склад. Здесь при бывшем режиме бывший купец Рудольф Германович Гесс капусту мочил. И яблоки.

- Какие еще яблоки?

- Не знаю точно. Мичуринские. И антоновские.

- Атамана Антонова яблочки? Белогвардейские яблочки, значит? Все ты знаешь! А о купце Гессе мы с тобой в другом месте поговорим. И кто замочил дедушку Мичурина - тоже выложишь, будь спок!

50. ТРИ ДНЯ И ТРИ НОЧИ или КТО СОЧИНЯЕТ ПОЛИТИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ?

Заглянули телефонисты за печку, под раскладушку, никого не обнаружили. Протянули они в подвал телефонный провод, установили вертушку, посадили богатыря-Соцреализма под домашний арест, назначили его подсадной уткой и приказали не спать, со стула не вставать и никуда не ходить, даже во двор в продувную уборную.

Можно только изредка крякать. Тут у них засада. Ждут они из Ермании бывшего купца Гесса, сброшенного сегодня ночью с парашютом для покушения на жизнь самого Генерального Совместителиусса. Рудольф Германович непременно должен сюда наведаться, посетить родные пенаты. Это как дважды два четыре - тоска, ностальгия, родная уборная во дворе, а в Москве, как известно, даже отлить негде.

- Тут мы его в уборной и цап-царап!

Ладно. Сидят в засаде. Крякают.

Проходит первый день.

Нету парашютиста Гесса с его ностальгией, не спешит посетить родную уборную.

- Ты кто такой? - от нечего делать интересуются телефонисты-энкаведисты.

- В каком смысле? - уточняет Соцреализм.

- По-русски не понимаешь? Ты. Кто. Такой.

- Человек я. Продукт переходной эпохи. Ее типичный представитель.

- Ты, продукт, человеком не прикидывайся! Почему ты, представитель, дома сидишь и на работу не ходишь?

- Потому, что нахожусь под домашним арестом.