Я выпил еще воды и встал.

- Надо идти работать, - быстро сказал я, не давая Уинтерсу продолжить разговор. Но когда я возвращался в поле, то призадумался.

Конечно, я не сказал Уинтерсу одну вещь, одну очень важную вещь: про хронин. Может быть, если бы кто-нибудь сумел заставить Кита вести ту же жизнь, что и все, он бы выкарабкался из своей депрессии. Как все мы выкарабкались. Но у Кита был выбор. Кит мог летать в прошлое. У Кита все еще была его Санди, и ему не надо было начинать все с нуля. Это многое объясняет, подумал я. Может, стоило сказать об этом Уинтерсу. Может быть.

В тот вечер Уинтерс не пришел на концерт. На следующее утро он и Чокнутый Гарри отправлялись на запад, на поиски, и теперь где-то возились, загружая джип и планируя маршрут.

Киту до них не было никакого дела. Он сидел на камне, грелся у тлеющей кучи осенних листьев, заглушая завывания задувшего перед заходом солнца холодного ветра. Играл он с напором, а пел грустно. А когда погас костер и публика разошлась, взял свою гитару, коробку из-под сигар и направился к ручью.

Я пошел за ним. На этот раз ночь была темная, облачная. В воздухе пахло дождем. Дул пронизывающий ветер. Нет, свист его не напоминал крики умирающих, но он носился между деревьями, тряс сучья и поднимал в воздух листья. Шум ветра был какой-то... беспокойный.

Когда я подошел к ручью. Кит уже засучивал рукав, но я остановил его, прежде чем он вытащил иглу.

- Слышь, Кит, - сказал я и положил руку ему на плечо. - Не торопись. Давай сначала поговорим, а?

Он посмотрел на мою руку, на шприц, потом неохотно кивнул.

- Ладно, Гэри, - сказал он. - Только быстро. Я тороплюсь. Я уже неделю не видел Санди.