- Перережь себе ею глотку! - взвыл огромный лохматый студент.

Поскольку смотрел он при этом на Карфакса, тот предположил, что совет предназначен именно ему, а не миссис Ноултон.

Голос миссис Ноултон звучал резко и отчетливо, перекрывая шум:

- Профессор Карфакс, вы говорите, что мы верим Вестерну только исходя из собственных эмоций! Предполагается, что мы субъективны! Но, доктор Карфакс, почему вы так эмоционально, так субъективно оспариваете нашу веру, когда все доказательства на нашей стороне? Разве вы не проявляете то, что сами назвали слепой эмоциональностью?

Вот тогда-тo Карфакс и рассердился - несомненно, потому, что ее обвинения были хорошо обоснованы. Он не был вполне объективен; его теория возникла из чувства протеста. Само собой, чувство протеста зачастую порождало гипотезы, которые впоследствии превращались в отличные теории. Часто даже в верные. Но этого он публично признать не мог.

Как оказалось, ему вообще не представилось возможности признать что бы то ни было.

- Карфакс нас ненавидит! - завопил, вскакивая с места, какой-то мужчина. - Он отрицает величайшее событие после сотворения мира!

Мужчина цитировал знаменитую фразу Вестерна. Карфаксу было чем на нее ответить, но тут мужчину сбили с ног десятифунтовым кошельком (репортер поднял его и взвесил, прежде чем вернуть выпущенной под залог владелице).

- Шум и свара не прекращались до прихода полиции и даже какое-то время спустя. Но скандал на том не окончился.

Карфакс сделался фигурой национального значения, и ему названивали со всех концов страны. На данный момент его наиболее заинтересовали два звонка, оба из Лос-Анджелеса.

Первым позвонил Рэймонд Вестерн и пригласил его прилететь, в Калифорнию и бесплатно воспользоваться МЕДИУМом.

Второй была Патриция Карфакс, дочь Рафтона Карфакса, приходившегося Вестерну и Гордону Карфакеу дядей.